Саммит Организации Североатлантического договора (НАТО), завершившийся 8 июля 2026 года в Анкаре, ознаменовался принятием новых военных обязательств, подтверждением поддержки Украины и очередным заявлением о приверженности принципам коллективной обороны. В то время как европейские союзники стремились выполнить требования Вашингтона об увеличении оборонных расходов, принимающая страна – Турция – ужесточила меры безопасности для подавления внутренних протестов. Тем не менее, встреча также выявила упущенную возможность: вместо того чтобы использовать этот момент для выработки четкого курса на усиление европейского лидерства в альянсе, участники в основном направили растущие оборонные бюджеты Европы на новые обязательства по закупкам вооружений, значительная часть которых выгодна американским производителям военной продукции.
Мерич Сентуна Калайджиоглу
7 октября 2026
English version
В конце сентября 2026 года президент Владимир Путин направил в адрес НАТО дипломатическую ноту, предупредив западный альянс о готовности России прибегнуть к ядерному оружию в случае попытки блокады российского балтийского анклава в Калининграде. Российский лидер предостерёг, что витки эскалации могут стремительно достичь критических значений, ведущих к «фатальной точке невозврата». Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте отверг эти утверждения, подчеркнув, что Североатлантический альянс носит исключительно оборонительный характер и не планирует устанавливать морскую или воздушную блокаду в Балтийском регионе. Это заявление прозвучало на фоне многочисленных сообщений о нарушениях российскими летательными аппаратами воздушного пространства Польши и случаях гибридных атак на территории Германии.
Союзники по НАТО продолжают испытывать давление со стороны президента США Дональда Трампа, требующего неуклонного наращивания оборонных расходов. Несмотря на растущую «усталость от поддержки Украины» среди европейской общественности, канцлер Германии в ходе своего краткого визита в Киев в минувшие выходные недвусмысленно дал понять, что Берлин сохраняет верность выбранному курсу. Глава немецкого правительства пообещал выделить дополнительно 1,3 млрд евро на военную помощь и поддержку энергетического сектора Украины.
Однако какова реальная позиция НАТО и каких конкретных результатов удалось достичь на саммите в Анкаре? Ответ очевиден: увеличение оборонных бюджетов и новые финансовые вливания в мощный военно-промышленный комплекс при полном отсутствии стратегии по прекращению войны на европейском континенте. Саммит так и не предложил четких политических ориентиров для будущего развития альянса.
Опираясь на договоренности саммита в Гааге 2025 года, где была поставлена цель довести оборонные расходы до 5% ВВП к 2035 году, встреча в Анкаре послужила в первую очередь площадкой для трансформации прошлогодних финансовых обязательств в конкретные планы по закупке вооружений. В краткой декларации Анкарского саммита генеральный секретарь НАТО Марк Рютте сообщил, что европейские союзники и Канада увеличили военные инвестиции более чем на 139 млрд долларов по сравнению с предыдущим годом. Этот шаг призван подтвердить тезис альянса о том, что Европа и Канада берут на себя возрастающую долю оборонного бремени.
Тем не менее, во время мероприятий в президентском комплексе «Бештепе» президент США Дональд Трамп вновь оказался в центре публичной дискуссии, настаивая на том, чтобы европейские союзники взяли на себя бóльшую долю расходов на обеспечение безопасности. С этой целью он добивался оперативных обязательств по справедливому распределению затрат и расширения экспорта американской военной техники. Тридцать один участник встречи, включая президента Франции Эмманюэля Макрона (который в 2019 году громко заявил, что НАТО находится «в состоянии клинической смерти»), в основном стремились избежать открытого разрыва с Вашингтоном. В результате союзники объявили о заключении новых контрактов на поставку вооружений на сумму более 50 млрд долларов, охватывающих спектр от платформ раннего предупреждения до разведывательных БПЛА.
В Белом доме итоги встречи охарактеризовали как переход к модели «НАТО 3.0», делая акцент на финансовой самодостаточности Европы, которая, в свою очередь, стимулирует рост американских оборонных подрядчиков. Кроме того, на саммите была подтверждена приверженность альянса 5-й статье Устава НАТО посредством объявления о выделении 70 млрд евро на военную помощь и подготовку украинских сил в 2026 году.
Для Турции проведение этого саммита имело как стратегическое, так и символическое значение. Анкара позиционировала себя как незаменимый член альянса в период, когда вектор обеспечения безопасности все чаще смещается от Черного моря к Ближнему Востоку. Турецкие официальные лица также воспользовались этой площадкой для продвижения национального оборонно-промышленного комплекса, подчеркнув, что Турция должна быть полноправным участником европейских инициатив в сфере безопасности, несмотря на давние политические разногласия с рядом стран ЕС.
Тем не менее, ключевая роль Анкары в этом процессе вновь обострила давнюю дискуссию о месте Турции внутри блока. На протяжении многих лет она стремится к углублению оборонного сотрудничества с НАТО, одновременно проводя независимую внешнюю политику, которая периодически приводит к трениям с партнерами. Подобный баланс интересов делает Турцию для альянса одновременно стратегически ценным, но политически сложным партнером.
Международное мероприятие также сопровождалось обострением внутриполитической повестки. Турецкие власти развернули масштабные меры безопасности по всей столице. В ходе операций по обеспечению охраны саммита и пресечению акций протеста полиция задержала сотни людей, что вызвало резкую критику со стороны оппозиции и правозащитных организаций. Ведущие оппозиционные силы также поставили под сомнение прозрачность переговоров по оборонным вопросам и двусторонних консультаций Турции с США в рамках саммита.
Несмотря на пожелание министра иностранных дел Литвы Кястутиса Будриса о том, чтобы саммит прошел «максимально буднично», встреча в Анкаре в итоге стала демонстрацией преемственности курса после амбициозных договоренностей, достигнутых в Гааге.
Однако с точки зрения европейских стран саммит оставил мало пространства для дискуссий о долгосрочном политическом видении будущего альянса. Несмотря на то, что в повестке дня доминировали обязательства по закупкам вооружений, союзники уделили сравнительно мало внимания вопросу о том, как и когда Европа сможет постепенно взять на себя бóльшую стратегическую ответственность в рамках НАТО параллельно с наращиванием собственного оборонно-промышленного и финансового потенциала.
Недавние европейские инициативы, в том числе создание «Банка обороны, безопасности и устойчивости” (Defense, Security and Resilience Bank) для мобилизации частного и институционального капитала на инвестиции в сферу безопасности, свидетельствуют о том, что континент постепенно формирует финансовые инструменты, способные поддержать создание более автономной оборонно-промышленной базы. Тем не менее, на саммите в Анкаре значительно больший акцент был сделан именно на конкретных закупочных обязательствах, а не на том, как подобные европейские механизмы могли бы дополнить долгосрочную стратегическую эволюцию альянса. В сравнении с гаагской встречей саммит в Анкаре стал в большей степени этапом консолидации, нежели трансформации. Если прошлогодняя встреча задала амбициозные цели по увеличению оборонных расходов под давлением действий России и растущих требований со стороны США, то Анкара сосредоточилась на превращении этих обещаний в практические меры, избегая при этом острых политических конфронтаций.
Разногласия в трактовке итогов встречи отражают более масштабные вызовы, стоящие перед альянсом. Хотя война России против Украины по-прежнему задает для НАТО четкий стратегический вектор, на первый план все чаще выходят и другие проблемы: нестабильность на Ближнем Востоке, состояние оборонно-промышленного комплекса, технологическая конкуренция и будущее распределение трансатлантических обязательств. В конечном итоге саммит продемонстрировал, что НАТО сохраняет единство в вопросах коллективной обороны и поддержки Украины, однако это единство все в большей степени опирается на меняющийся внутренний баланс сил. Европа наращивает инвестиции в собственную безопасность, при этом значительная доля новых оборонных заказов по-прежнему достается американским производителям. Параллельно США продолжают настаивать на более справедливом распределении финансового бремени, а Турция стремится укрепить свои позиции как в качестве региональной державы, так и ключевого союзника блока.
На встрече в Анкаре внутренние противоречия альянса так и не были преодолены, однако стало очевидно, что будущее НАТО, крупнейшего оборонительного союза в современной истории, будет определяться не только реакцией на внешние угрозы, но и способностью урегулировать разногласия между собственными членами. И на фоне того, что в Европе уже три с половиной года продолжается полномасштабная война, такие итоги вызывают разочарование.
