Африка теряет миллиарды долларов на фоне призывов сократить зависимость от внешней помощи. Чтобы удержать больше собственных финансовых ресурсов, континенту потребуются более эффективные налоговые службы на национальном уровне и установление более справедливых международных правил.
Майкл Асиеду
19 октября 2026
English version
Африку привыкли изображать как регион, хронически зависимый от Запада: согласно этому устоявшемуся нарративу, континент лишь получает гуманитарную помощь, выпрашивает списание долгов и покорно выслушивает лекции о «правильном» государственном управлении. Однако сухие цифры говорят об обратном. Колоссальные финансовые потоки покидают континент именно в тот момент, когда правительствам африканских стран настоятельно рекомендуют сокращать зависимость от внешней помощи. Когда в начале 2025 года США взяли курс на свертывание деятельности Агентства по международному развитию (USAID), а Великобритания и Германия сократили бюджеты на зарубежную помощь, потери для африканских стран оказались вполне ощутимыми. Вслед за этим последовал и хорошо знакомый совет: Африке необходимо расширить налоговую базу, взыскать причитающиеся ей средства и научиться содержать себя самостоятельно. Этот совет вполне разумен. Однако он игнорирует тот факт, что значительная часть богатств уже сейчас беспрепятственно покидает африканские экономики.
Согласно оценке Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) за 2020 год, ежегодные потери Африки от незаконных финансовых потоков составляют 88,6 млрд долларов, что эквивалентно 3,7% ВВП континента. Эта цифра впечатляет, даже с учетом того, что речь идет не о тех средствах, которые правительства могли бы легко вернуть путем простого повышения налогов. Она обнажает глубокое противоречие в устоявшемся нарративе об африканской зависимости: пока континенту настоятельно рекомендуют обходиться меньшими объемами иностранной помощи, колоссальные капиталы продолжают выводиться за его пределы. На этот дисбаланс обратил внимание и президент Ганы Джон Драмани Махама во время своего выступления в Нью-Йорке в сентябре 2026 года, сославшись на данные о незаконном оттоке капитала из континента на сумму около 90 млрд долларов ежегодно.
Экономисты Леонс Ндикумана и Джеймс Бойс на протяжении многих лет исследуют проблему оттока капитала из африканских стран. Их работы выявляют тревожный дисбаланс: пока частные активы накапливаются за рубежом, бремя государственных долгов ложится на плечи населения внутри стран. Хотя отток капитала и незаконные финансовые потоки – это не одно и то же, и их оценки нельзя просто суммировать, оба явления указывают на одну и ту же фундаментальную проблему: африканским институтам крайне сложно удержать доходы от экономической деятельности внутри страны.
Для вывода средств вовсе не обязательно перевозить наличные в чемоданах. Стоимость экспортных поставок часто намеренно искажается, а транснациональные корпорации переводят прибыль в юрисдикции с более низким налогообложением. Добывающий сектор особенно уязвим в ситуациях, когда местные регуляторы не могут достоверно оценить реальную стоимость отгружаемого сырья. ЮНКТАД уже обращала внимание на практику занижения стоимости в экспортных декларациях на сырьевые товары, в особенности на золото. Разумеется, не каждое расхождение в цифрах автоматически свидетельствует о неуплате налогов. Однако там, где государственные органы не в состоянии определить реальную рыночную стоимость реализуемых ресурсов, взыскание справедливой доли налогов становится крайне затруднительным.
Проблемы не заканчиваются на государственной границе. Сложные корпоративные структуры позволяют скрыть реальных бенефициаров активов, а режим финансовой конфиденциальности существенно затрудняет отслеживание прибыли и предъявление налоговых требований. Организация Tax Justice Network («Сеть налогового правосудия») оценивает колоссальные мировые потери от трансграничных схем уклонения от уплаты налогов. Безусловно, это глобальные оценки, и их нельзя целиком относить на счет африканского континента, как и не каждый счет в офшорной юрисдикции является незаконным. Ключевой вопрос заключается в другом: способны ли африканские власти получить доступ к информации, необходимой для отслеживания капиталов, выведенных за пределы их национальной юрисдикции.
Африканским правительствам также предстоит проделать значительную внутреннюю работу. Комиссия Африканского союза под председательством Табо Мбеки определила сомнительные коммерческие практики, преступность и коррупцию как основные каналы, через которые капитал покидает континент. Таможенным службам требуется более качественная аналитическая информация, налоговым ведомствам – квалифицированные кадры, а реестры бенефициарных владельцев должны четко отражать, кто на самом деле контролирует компании. Африканский форум налоговых администраций (ATAF) оказывает государствам помощь в укреплении этого потенциала. Безусловно, данные о начисленных и собранных налогах, публикуемые форумом, имеют большое значение, однако их некорректно измерять в процентах от общей оценки ЮНКТАД по всем незаконным финансовым потокам, поскольку эти показатели отражают принципиально разные процессы.
Параллельно африканские государства предпринимают попытки изменить сами правила игры на глобальном уровне. В ноябре 2023 года Генеральная Ассамблея ООН поддержала более инклюзивный подход к международному налоговому сотрудничеству, запустив процесс переговоров по разработке Рамочной конвенции ООН о международном налоговом сотрудничестве. Сама конвенция пока не принята: переговорщики собрались в Нью-Йорке с 3 по 13 августа 2026 года на свою пятую сессию, и ожидается, что итоговые тексты будут представлены на рассмотрение Генеральной Ассамблеи в 2027 году. Мотивация здесь вполне очевидна: правительства африканских стран стремятся получить более весомый голос в формировании правил, которые долгое время диктовались преимущественно в рамках процессов под эгидой ОЭСР. Однако само по себе завоевание места за столом переговоров – это лишь начало пути. Принятый в январе 2026 года Инклюзивной рамочной основой ОЭСР/«Группы двадцати» пакет параллельных решений («side-by-side») изменил механизм функционирования глобального минимального налога, не отменив при этом режим 15-процентной ставки. В конечном счете, международные соглашения формируются не только на основе высоких принципов, но и в прямой зависимости от реальной переговорной силы сторон.
Это не повод отказываться от усилий в рамках ООН. Прибыль свободно пересекает границы, и налоговым органам необходима информация из других стран, чтобы отслеживать эти финансовые потоки. ОЭСР обладает глубоким техническим опытом, тогда как ООН предоставляет гораздо более широкую и инклюзивную площадку для переговоров. При этом обе организации сталкиваются со сложными вопросами достижения консенсуса и обеспечения реального исполнения договоренностей. Конвенция обрела бы истинную значимость лишь в том случае, если бы предоставила африканским правительствам практические инструменты для работы, а не стала бы очередной декларацией о благих намерениях.
Пространство для решительных действий существует и на внутреннем уровне. Государства могут ужесточить контроль за оценкой стоимости полезных ископаемых, тщательно проверять транзакции между аффилированными компаниями и добиваться более выгодных фискальных условий в рамках национального законодательства. Переработка большего объема минерального сырья внутри страны действительно может способствовать удержанию добавленной стоимости, если это экономически целесообразно. Однако локальная аффинажная переработка золота сама по себе не заставит исчезнуть фиктивные инвойсы. Чиновникам по-прежнему необходимы реальные механизмы и компетенции для проверки того, что именно было произведено, продано и обложено налогом. Ситуация в Мали наглядно демонстрирует как открывающиеся возможности, так и сопутствующие риски. Принятый в 2023 году горнодобывающий кодекс страны был направлен на увеличение доли государства в доходах от добычи полезных ископаемых. После затяжного спора вокруг золотодобывающего комплекса «Луло-Гункото» (Loulo-Gounkoto) компания Barrick Gold в ноябре 2025 года достигла компромисса с властями Мали и в декабре вернула себе операционный контроль над объектом. Эта победа стала результатом сложных и жестких переговоров, а не окончательной национализацией актива. Данный прецедент также показал, что заявление о законных правах и обеспечение стабильных долгосрочных доходов для государства – это принципиально разные вещи.
Речь идет о миллиардах долларов, и это не просто призыв к увеличению внешней помощи. Эти цифры ставят куда более сложные вопросы: кто устанавливает цены, кто имеет право облагать налогом прибыль и кто способен отследить капитал после его вывода из страны. Ужесточение внутреннего контроля даст ограниченный эффект, если правительства не смогут оперативно получать информацию из-за рубежа. В свою очередь, международные соглашения останутся лишь на бумаге, если у национальных налоговых ведомств не будет реального потенциала для их применения. Ни один из этих путей не является безболезненным: споры вокруг доходов от добычи полезных ископаемых могут подорвать инвестиционную привлекательность, а глобальные налоговые переговоры нередко приводят к компромиссам, которые не удовлетворяют запросы развивающихся стран.
Африке не следует выбирать между наращиванием внутренних сборов и требованием более справедливых международных правил. Континенту необходимо и то, и другое. Истинным мерилом прогресса станут не очередные декларации о намерениях сотрудничать, а реальная способность правительств выявлять добавленную стоимость, создаваемую в пределах их границ, справедливо облагать ее налогом и направлять большую часть этих средств на благо собственного населения.
