Новый лидер с боевым прошлым: восхождение Ахмеда Хусейна Аш-Шараа полно противоречий. Его призывы к единству проходят испытания на прочность в условиях жестоких столкновений и слабой интеграции курдской общины. На этом фоне недавнее решение Рабочей партии Курдистана (РПК) о роспуске и разоружении в Турции, также как и заключение в тюрьму ключевого турецкого политического оппонента аш-Шараа, дают основание полагать, что существует некая продуманная стратегия, в которой меняющаяся ситуация в Сирии предоставляет Турции возможность и удобный повод для отвлечения внимания от собственных внутренних конфликтов.
Мерик Сентуна Калайджиоглу
19 мая 2025
English version | Chinese version | French version
В Сирии вновь произошли значительные изменения в системе управления, повлиявшие на баланс сил в регионе. В январе 2025 года, после свержения президента Башара аль-Асада, новым лидером Сирии стал Ахмед Хусейн Аш-Шараа. Его приход к власти знаменует собой поворотный момент в истории Сирии, учитывая его сложную биографию и стоящие перед ним вызовы.
Аш-Шараа в первый раз стал известен миру под псевдонимом Абу Мохаммад аль-Джулани — имя, которое имеет исторический символизм. «Аль-Джулани» отсылает к Голанским высотам, региону, захваченному Израилем у Сирии в 1967 году и впоследствии аннексированному. Выбор этого имени сигнализировал о его приверженности более обширным идеям борьбы за суверенитет Сирии. Будучи лидером военизированной группировки «Хайят Тахрир аш-Шам» (ХТШ) он сыграл значительную роль в сирийской гражданской войне. Под его командованием ХТШ укрепила власть на северо-западе Сирии, а его связь с джихадистскими группировками, в том числе с «Аль-Каидой», стала предметом пристального внимания международного сообщества.
После его прибытия в Дамаск, решение отказаться от псевдонима было расценено как переход от воинственного экстремизма к умеренности и более прагматичной политике. В последнее время он подчеркивает необходимость в практичности в политике и в национальном единстве. В речи, произнесенной в декабре 2024 года в мечети Омейядов в Дамаске, он назвал падение режима Асада победой исламской нации, призывая к размышлению о произошедшем и всеобщему примирению. Однако 6 марта 2025 года в Латакии, главном сирийском порте, разразились ожесточенные столкновения между сирийскими силами безопасности и вооруженными группировками, предположительно лояльными бывшему режиму Асада, что привело к значительным человеческим жертвам, число которых исчисляется сотнями.
Отношения нового правительства Сирии с курдскими группировками, в частности с Отрядами народной самообороны (YPG), носят сложный характер. YPG — курдское ополчение, действующее с 2011 года, — являлось опорой поддерживаемых США Сирийских демократических сил (СДС) и сыграло ключевую роль в разгроме «Исламского государства Ирака и Леванта» (ИГИЛ). Под руководством Аш-Шараа, 10 марта 2025 года было достигнуто важное соглашение об интеграции СДС в государственные институты Сирии — признание курдской общины неотъемлемой частью нации и стремление к объединению военных действий с целью разгромить оставшихся сторонников Асада. Это соглашение заложило основу для последующего соглашения, подписанного 1 апреля 2025 года, которое привело к поэтапному выводу подразделений СДС из Алеппо. Согласно новым условиям, курдские силы внутренней безопасности сохраняют контроль над ключевыми районами, в то время как другие подразделения СДС теперь действуют в координации с Министерством внутренних дел Сирии, что является конкретным шагом к их официальной интеграции в сирийский государственный аппарат.
Эти инициативы будут успешны, если давние обиды будут урегулированы, а курдские общины получат равноправное представительство в Сирии. Однако ожесточенные столкновения в Латакии в начале марта 2025 года, приведшие к жертвам среди гражданского населения из числа алавитов — этнорелигиозной группы, проживающей преимущественно в Сирии, — вызывают вопросы о подлинных намерениях Аш-Шараа и прочности этого нового партнерства: могут ли подобные действия однажды быть направлены против сирийских курдов?
Турция, с другой стороны, считает YPG террористической организацией из-за её связей с Рабочей партией Курдистана (РПК). Смена руководства в Сирии совпала с новой волной действий со стороны Турции по урегулированию давнего конфликта с РПК. Усилия Анкары по примирению с курдским электоратом начались ещё в октябре 2024 года; события в Сирии, по-видимому, придали этим усилиям дополнительную актуальность.
22 октября 2024 года Девлет Бахчели, лидер Партии националистического движения Турции (MHP) и союзник президента Реджепа Тайипа Эрдогана, выступил с неожиданным предложением. Бахчели предложил разрешить лидеру РПК Абдулле Оджалану, находящемуся в заключении с момента ареста в Кении в 1999 году, выступить перед турецким парламентом, если он объявит о прекращении вооруженного восстания РПК. Это предложение, предполагающее возможность освобождения Оджалана в связи с преклонным возрастом, стало значительным отходом от традиционно жесткой позиции Бахчели в отношении РПК. То, что последовало за этим, стало историческим событием: Оджалан выступил с официальным призывом к РПК о разоружении и роспуске, что привело к объявлению группировкой 12 мая 2025 года о том, что она навсегда прекратит вооруженную борьбу и распустит свои организационные структуры. Разоружение знаменует собой конец сорокалетнего конфликта, в ходе которого погибло более 40 000 человек.
Однако арест и задержание 19 марта одного из главных претендентов на президентский пост, мэра Стамбула Экрема Имамоглу, по обвинениям в коррупции и терроризме, теперь позволяют предположить, что примирительный жест Бахчели в адрес Оджалана был рассчитанным маневром, направленным на подавление голосов оппозиции. Прокурдская партия народного раавенства и демократии DEM, которая занимает 57 мест (из 593) в турецком парламенте, потенциально могла бы стать каналом для выражения несогласия как в парламенте, так и на улицах Турции. Дав сигнал о разрешении конфликта с РПК, Бахчели упреждающе снизил степень вовлеченности курдских групп в более широкое протестное движение против ареста Имамоглу. Поэтому жест Бахчели в сторону Оджалана выглядит не столько как сдвиг в политике, сколько как целенаправленная попытка нейтрализовать оппозицию перед тем, как принять меры против ее значимого игрока. Хотя победа ХТШ в Сирии, возможно, и не является прямой причиной этих действий, она служит удобным фоном, позволяющим Анкаре одновременно преследовать несколько стратегических целей.
Недавние события в Сирии и Турции подчеркивают как сложны и в то же время взаимосвязаны вопросы политики, безопасности и экономики в регионе. С января 2025 года Сирия снизила таможенные пошлины на импорт из Турции почти 270 видов товаров на 70%. Соглашение о свободной торговле между двумя странами, переговоры по которому были приостановлены в 2011 году, вновь находится на повестке дня.
Приход к власти Ахмеда Аш-Шараа знаменует появление лидера с противоречивым прошлым, что одновременно вызывает как надежду, так и скептицизм в отношении будущего Сирии. Реакция Турции, в частности неожиданный жест Бахчели в адрес РПК, свидетельствует о продуманной стратегии, в рамках которой Анкара пытается извлечь выгоду из политических перемен в Сирии, одновременно подавляя внутреннюю оппозицию.
Пока правительства обеих стран обдумывают свои следующие шаги, на поверхность начинают всплывать более глубокие и сложные вопросы. Согласилась бы РПК на разоружение и роспуск, если бы режим Асада не рухнул и Эрдоган не решился на исторический сдвиг позиций в курдском вопросе? И, с уходом РПК из вооруженной борьбы, как долго YPG — рассматриваемая Анкарой как продолжение РПК — сможет удержать свои позиции в северо-восточной Сирии, не становясь при этом следующим объектом давления со стороны Турции? Только время покажет, знаменуют ли эти перемены начало долгосрочной стабильности в регионе или же это временное сближение, продиктованное политической целесообразностью.
